Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

Духовная энергия меча хаотично металась по пещере. Покрытый пятнами крови человек в белом казался жертвой, но вёл себя подобно безжалостному убийце.

Этот человек пребывал во власти искажения ци лютой силы!

Шэнь Цинцю тут же принялся размышлять, основываясь на своих поверхностных знаниях, слава о которых была явно раздута [7]: а если он сумеет привести в порядок поток духовной энергии этого человека, то это в конечном счёте поможет ему или нанесёт новый удар, лишь усугубив всё ещё сильнее? При этой мысли Шэнь Цинцю бросил беглый взгляд на рукоять меча.

Тем временем вибрирующий от вышедшей из-под контроля духовной энергии хозяина меч понемногу высвобождался из стены с пронзительным звуком, беспрерывно источаемое рукоятью серебристое сияние высветило слова заговора и узор — луань и феникс [8].

Шэнь Цинцю с первого же взгляда опознал этот меч — как и его владельца.

Твою ж мать [9]!

Надо же было ему из всех людей наткнуться именно на этого человека!

Если прежде он желал помочь ему, то теперь только и думал о том, как бы удрать от него, спасая свою жизнь. Однако было поздно: облачённый в белое мужчина уже повернул голову, обнаружив присутствие Шэнь Цинцю!

Сейчас у того не было ни малейшего желания восхищаться этим «красавцем-мужчиной»: если этот красавчик глядит на тебя налитыми кровью глазами, то тебе только и остаётся, что бухнуться перед ним на колени, так ведь?!

Взмахнув рукавами, Шэнь Цинцю ударился в бегство. Облачённый в белое мужчина хлопнул ладонью по стене — во все стороны брызнули обломки камня. Меч наконец вырвался из каменного плена, отправившись в свободный полёт — и тут же очутился перед глазами бегущего, преградив ему путь. Если бы Шэнь Цинцю не успел вовремя затормозить — быть бы ему обезглавленным в тот самый миг. Обезумевший мужчина в белом тут же двинулся к нему, быстро приближаясь.

Видя, что ему не убежать, Шэнь Цинцю пришлось, скрепя сердце [10], собрать духовную энергию в правой руке — поставив всё на карту, он ударил ладонью в грудь противника под ложечкой.

Если верить преданиям, прославляющим этого человека, то его сила была почти равна читерской мощи главного героя — в таком случае, удар ладони Шэнь Цинцю был совершенно бесполезен. Мало того, не исключено, что от подобного столкновения он сам отлетит на три чжана [11], извергнув изо рта поток свежей крови.

Однако из этого удара всё же вышел толк — отлетел на три чи [12], выплёвывая кровь, отнюдь не Шэнь Цинцю, а его соперник!

Шэнь Цинцю поднял правую руку, воззрившись сперва на собственную пятерню, а затем — на сражённого им мужчину в белом. В глубине души у него зародилось чувство, что ему вовсе незачем притворяться, чтобы быть настолько обалденно крутым [13]!

На самом деле искажение ци делает человека не только внушающим ужас безумцем, но и предельно уязвимым — при должной доле везения этот удар мог перешибить последнюю поддерживающую его соломинку!

Шэнь Цинцю со смешанными чувствами смотрел на то, как мучается стоящий на одном колене человек, из последних сил пытаясь подняться на ноги, чтобы порвать своего противника в клочья, но раз за разом падая вновь — и в конце концов со вздохом наклонился к мужчине, опустив ладонь ему на спину.

— Давай-ка прежде всего условимся. — Шэнь Цинцю было наплевать на то, что этот человек, скорее всего, не понимает ни слова из того, что он говорит, так что он просто обращался к самому себе. — Быть может, уже слишком поздно, чтобы тебя спасти. Я не знаком с этой процедурой, так что если ты вдруг… кхе-кхе, то, так или иначе, я сделал всё что мог, а потому ни в коем случае не держи на меня зла.

Шэнь Цинцю не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что бушующая в теле мужчины энергия постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному течению. Тогда у Шэнь Цинцю наконец отлегло от сердца, и он медленно убрал руку. Ему оставалось лишь надеяться, что, леча мёртвую лошадь, будто она живая [14], он не вызвал у своего пациента падение уровня совершенствования или чего-то подобного.

Спасённый им по чистой случайности [15] человек свесил голову, всё ещё не приходя в себя.

По правде говоря, Шэнь Цинцю давно уже понял, кто этот человек — и оповещение Системы лишь дало исчерпывающее подтверждение его догадке:

[Примите поздравления! Системное напоминание: Сюжет «Смерть Лю Цингэ» был изменён, самоубийственные стремления отрицательного персонажа Шэнь Цинцю снизились, уровень вражды снизился, вам начислено 200 баллов притворства!]

Он самый.

Его шиди собственной персоной — очередной простофиля, павший от руки оригинального Шэнь Цинцю.

Глава пика Байчжань — одного из двенадцати пиков хребта Цанцюн — Лю Цингэ [16].

Этот самый Лю Цингэ был невероятно крутым персонажем.

Каждый из пиков хребта Цанцюн обладал собственными сильными сторонами и характерными особенностями. К примеру, стоящий во главе школы пик Цюндин, воплощая собой общие интересы, руководил остальными, присматривая за всеми со своей высоты; пик Шэнь Цинцю, Цинцзин, был в чести у интеллектуалов и увлекающихся искусством молодых людей; на пик Ваньцзянь благодаря его удачному расположению, благоприятному климату и сплочённому товариществу [17] издревле стекались мастера, изготовляющие мечи; по одному названию пика Кусин [18] было понятно, что там к чему — и Шэнь Цинцю туда было не загнать даже плетью; на пик Сяньшу [19] дружно пускали слюни все остальные — ведь на него принимали исключительно девушек, чей уровень привлекательности к тому же был существенно выше среднего — красавицы окутывали этот пик, подобно лёгким облакам [20]. Убогие [21] читатели в соответствии с концепцией «пусть расцветают сто цветов [22]» беспрерывно строчили фанфики про жеребцов, превосходными образцами которых являлись такие произведения, как «Властная небожительница влюбилась в меня» и «Дни в объятиях пика Сяньшу». Хоть эти школьники едва научились составлять слова в предложения, а их эротические сцены попросту пробивали дно, эти фанфики получили столь широкое распространение в сети, что почти не уступали оригинальному произведению.

Однако превыше всех прочих восхищал, покорял и притягивал к себе парней-читателей именно пик Байчжань, главой которого был Лю Цингэ.

Из всех пиков хребта Цанцюн этот, безусловно, был самым воинственным — а также славился наивысшим уровнем боевого мастерства.

Все главы пика Байчжань прошлых поколений были непревзойдёнными мечниками, одержавшими победу в сотне битв и не потерпевшими ни единого поражения легендарными бойцами — можно представить, как горяча их кровь, как сильно они привлекают всеобщее внимание [23]!

Мужчин испокон